Колобок

Ивана-царевича, колобка, лиса и коня принцесса засадила в башню за то, что поцеловать - поцеловали, разбудили, а жениться отказались. От туда они сбежали по бороде ИЦ, a la Рапунтцель. Что бы переправиться через ров, пришлось поцеловать лягушку, но та обманула. Поэтому ИЦ ее надул через соломинку, и так они перебрались через ров...

Басня про зайца и двух ёжиков

... На новый лад, типа один русский и два китайца. Потом - два русских
и один китаец.

Про Колобка

Рассказывал ребёнку сказку про Колобка. С какого бодуна булка начинает носиться по лесу? Пришлось проапгрэйдить сюжет: булка стыла на подоконнике, а над домом как раз летел ворон, оживлять ИванЦаревича. Склянка с живой водой была плохо закрыта, дальше все понятно. От КотаКотофеича Колобок ушел легко - кошки хлеб не едят.

Сказки на ночь

Машка попросила сказку рассказать на ночь. И вот...

Долго ли коротко ли, далеко ли близко ли, да только жил за синими морям, за высокими горами царь. И было у него, как водится, три сына. Все трое дураки, естественно. Иван первый дурак, Иван второй дурак, и Иван третий дурак. Номера им были давены в порядке появлениы на свет; дурость их нарастала в том же порядке и в линейной прогрессии. А может, и в геометрической - не даром же в четвертый раз царица произвела на свет что-то такое, за что была заколочена в бочку и запущена в море.

Царь же, как водится, женился вторым разом. Мачеха пасынков своих, естественно, не любила. Была она как раз в той поре, когда в голову женщинам лезут всякие глупости. И вот взбрело ей послать Иванов-дураков за пером жар-птицы - мол, некая Яга ей говорила, что перо жар-птицы хорошо к целлюлиту прикладывать.

Ну царь что, царь ничего - призывает сынов н говорит: мол так и так, по моему велению, не скажу по чьему хотению, подать сюда перо жар-птицы! Делать нечего, стали Иваны-дураки дело пытать. Зарядил Иван-первый дурак пушку ядром чугунным и выстрелил. Где ядро упадет, там ему и искать жар-птицу. Иван-второй дурак натянул лук тисовый, полетела стрела каленая за высокие горы, за синие моря. Где стрела упадет, там ему и искать жар-птицу. А Иван-третий дурак зарядил камень да яхонт в пращу свою верную, да раскрутился-развертелся во всю мощь да молодецкую. Вылетел камень-яхонт из пращи со свистом, да недалеко улетел: попал мачехе в лоб. Та концы и откинула в тот же миг.

Машка, когда поняла, что сказка закончилась, жутко обиделась и начала ворчать. Пришлось еще сказку рассказывать. Про царевну-лягушку.

Про царевну-лягушку.

Долго ли коротко ли, далеко ли близко ли, да только жил за синими морям, за высокими горами царь. И было у него, как водится, три сына. Все трое дураки, что симптоматично. Иван первый тире третий дураки. Номера шли в порядке появления на свет и нарастания дурости.

И задумал царь сыновей своих женить. Хватит, говорит, на родительской шее сидеть. Действовать будете, как в старых книжках записано: куда стрела упадет, там и живет зазноба сердешная.

Делать нечего, стали дураки дело пытать.

Зарядил Иван-первый дурак пушку ядром чугунным и выстрелил. Залетело ядро в терем да в высокий, где боярская дочь измену замышляла, о матриархальном государстве помышляла. Залетело, и взорвалось, в полном соответствии с замыслом конструктора. Нет больше лиходеев-изменников на Руси!

Иван-второй дурак натянул лук тисовый, полетела стрела каленая за высокие горы, за синие моря, во страну да во далекую. И попала та стрела в правый глаз да Собакакрымскийхану. С тех пор водит Орду свою Собакакрымскийхан по степи кругами, против часовой стрелки. Не тревожит он набегами Русь Святую!

А Иван-третий дурак зарядил камень да яхонт в пращу свою верную, да раскрутился-развертелся во всю мощь да молодецкую. Вылетел камень-яхонт из пращи со свистом, улетел на болото, и пришиб там самку какого-то бессловесного земноводного. А камень-яхонт в трясине утонул.

Крякнул царь, выматерился... Ну да что с дурака возмешь? 

(написано в районе 01.2003)

Депрессивные сказки - 2 (кусочек)

А один человечек все свободы желал. "Дайте мне, говорит, свободу, орлом гордым воспарю я в поднебесье!". И вот напился он как-то в кабаке каком-то, рубаху на груди рвет, белугой ревет, воли алчет, и приличным клиентам мешать изволит. Подхватили его два охранника под локотки, да как на улицу вышибут! Лети, мил-человек, вольным соколом!

А один человечек верил в Целительную Силу Перемен. Чуть что не по-евойному, так ну давай все менять: личные обстоятельства, работу, страну пребывания. И правда, помогало это просто замечательно. Лет эдак на пять... А потом все по новой. И не знал за собой этот человечек, что есть он просто Непостоянная Личность, Неспособная к Последовательному Созиданию. Сядет к концу пятилетки на стульчик, и плачет, плачет...

А вот один человечек в пустыню любил уходить. чуть проблемы какие, изречет, бывало, "мне надо удалится в пустыню, думу думати". И удаляется туда на 40 дней и 40 ночей. Возвращается, а проблема тем временем без его участия решилась куда как хорошо. И вот как-то достали его родственники, и решил он удалиться. А, надо сказать, перед тем, как удалиться, он любил плотно покушать. Покушал плотненько, удалился, и сидит себе посреди пустыни, думу тяжкую думает. И толи съел он в ентот раз что-то не то, толи сальмонелла вредоносная, толи е-коли злонравная... Вобщем прохватил его понос кровавый. Так он, пока до больницы добрался, пол-пустыни задристал... Следующей весной, когда расцвели тюльпаны, путь человечка по пустыне можно было проследить: по тюльпанам особенно крупным и красивым.

А вот одного человеко таращило то от Бури Страстей, то от Чувства Долга. Если побеждала Буря Страстей, то человечек говорил: "Вода камень точит". А если побеждало Чувство Долга, то человечек говорил: "Под лежачий камень вода не течет". А вот если на камень находила коса, человечек ничего не говорил, так как чувствовал себя между молотом и наковальней. Его конкретно плющило.

Из старого -- депрессивные сказки

Вот жил человек, который очень много спал. Бывало, откроет он глаза рано-рано утром, посмотрит вокруг, отвернется к стенке и опять засыпает.

А вот жил еще на свете очкарик, который страсть любил объявления читать. Как увидит где какое объявление, так шасть туда и ну давай читать. И вот раз шел он весной по улице. Птички, капель... А надо сказать, что очки он дома забыл, но все-таки разобрал на стене белое пятно. Ну, думает, объявление. Подобрался поближе и давай по строкам пальцем водить. А там написано: "Осторожно! К стене не подходить -- сосульки!" Тут-то очкарика и прихлопнуло.

А один теоретик всю жизнь формулы выводил. Каждый день приходит с утра в институт и начинает формулы выводить. А под вечер бледный становится и хмурый, начинает бумажки рвать и в сердцах в корзину для мусора кидать, а то и в коридор. Ну и не удивительно, нажил он себе язву. А сосед этого теоретика, экспериментатор, формул выводить не любил. Он любил иногда водки c пельмешками выкушать. И как то раз встретились теоретик и экспериментатор и давай почему-то о смысле жизни говорить. И горько заплакал теоретик. Да и как тут не плакать: нельзя ему пельмешки под водочку, язва-с. А еще жил человек, который очень боли боялся. Так и говорил бывало: я бы давно удавился, да только очень боли боюсь.

А вот жил один человек, который очень вольно с мыслями обращался. Как заметит мысль какую, так ухватится и играться с нею начинает: подкинет, перевернет, а то и, сказать страшно, наизнанку вывернет. Ну и мысли, конечно же, обращения такого не стерпели: как-то враз навалились всем скопом и ну давай в башке тесниться да кривляться. Тут то человека энтого и увезли в психиатрическую.

А вот жил еще на свете физик, который жутко хотел формулу красивую придумать. Симметричную такую, чтоб много всего разного объясняла, следствия чтоб выводить можно было. Сидел он как-то, думал, да мимоходом и открыл невзначай перпетуум мобиле. Ну тут коллеги набежали, давай руки ему трясти, в воздухе качать. А он отбивается, орет благим матом, мол, не хочу перпетуум мобиле, формулу хочу симметричную. Тут директор института набежал и устроил ему разгон с выволочкой. Мораль: коль перпетуум мобиле открыл, так не выеживайся, а изволь улыбаться, кланятся, и коллеге ручку жать.

А вот как-то сидели на заседании двое маститых ученых и отстаивали свои точки зрения. И вдруг как заспорят, кто из них умнее. Да так горячо, что один другому голову стулом проломил, а потом и сам гигнулся из-за инфаркта на нервной почве. Тут один молодой ученый встал и говорит: так они мою точку зрения и не услышали, так и не узнали, что оба дураки. Может, оно и к лучшему.

А вот жил еще на с свете человек, который все знал. Что его не спроси, посмотрит он на тебя, и заткнешся ты и уйдешь с чувством просветления. И вот раз шел человек этот весной по улице, подскользнулся, улыбнулся мудро, упал, сломал шею, еще раз улыбнулся, и умер. А вот если бы человек этот в Австралию эммигрировал, как ему еще 1994-м году предлагали, так глядишь, еще бы и сейчас улыбался бы мудро и печально.

А вот был еще один человечек, который думал, что у него талант есть. Сядет бывало с утра за стол, и ну давай в себе рыться, талант искать хоть завалящий какой. Как-то раз переходил человечек дорогу и вдруг показалось ему, что нашел он талант свой. Ну вот он, точно! Нагнулся человечешко, остановился, рот разинул,.. тут его грузовиком и задавило. Так и не узнал человечек, что не было у него никакого таланта. Может, оно и к лучшему. А вот жил еще человечек, который очень влюбчив был. Как влюбится бывало, так ходит долго, трепетативный такой, ночи не спит, все стихи сочиняет. Потом цветы дарить начинает, взором томным смотрит, ночами под окошком вздыхает, предмету своему спать мешает... И как назло, что-нибудь, да приключится. То она другого любит, то он глупость какую сделает... Ну тогда человечек начинает руки ломать, ночи не спит... Эдак с полгодика. А потом опять влюбляется.

А один молодой человек на концерты И.С. Баха ходил. Не то, что бы он Баха сильно любил или там музыку классическую, просто он за шибко культурной девушкой ухаживал. И вот раз спит он себе спокойненько на концерте, но все честь по чести, глаза открыты. И вдруг в рот ему муха возьми да залети. Он конечно заорал как, рукерьями замолотил... Публика вокруг зашикала, конечно, а он их всех по матери, а девушку свою дурой назвал... Противно ведь, когда муху проглотишь.

А вот был еще один человек, который все сомневался, правильно ли он профессию выбрал. Как печенка у него зашалит, или не выспится, так и начинает сомневаться.

А еще был человек, который очень любил злобствовать. Бывало как начнет с утра ругаться: то ему не так и это не этак. Только человечек этот вовсе за собой и не подозревал, что есть он попросту злобная и желчная личность. Сядет он иногда на стульчик и плачет горючими слезами.

А вот был еще один человек, который очень любил шелуху обдирать. Как бывало увидит какое явление, так на него и накидывается. Шелуха в разные стороны летит, одно ядро голое остается. И вот раз увидел он что-то и ну давай обдирать. И надо же, увлекся, все ободрал, ничего не осталось. Тут-то его и увезли на карете в психиатрическую.

А вот один человек очень часто болел. Как заболеет, бывало, ходит такой бледный, лицо бледное, осунувшееся, в глазах страдание светится. А лечиться он никогда не лечился: знаю, говорит, я этих докторов. Поболеет и выздоровеет. И ходит бледный такой. И как-то раз заболел он, и надо же, раздуло ему щеку флюсом: всю морду перекосоротило, глаз не видно. Тут он побежал в поликлинику и лечиться начал. Вылечился, и с тех пор больше не болел.