Вот говорят "щас, дам тебе пенделя", а то, бывает, и пендюлей пообещают. А я вот только что в Голландии этого самого пенделя увидел. Желтый такой. Большой. Вагон голландской железной дороги. На боку написано - CityPendel. У меня фотография есть, если кто не верит.
Что же такое "pendel"? Полез в словарь. В аглицкий (логично - City же пендель - нет?) Нет, не логично. “Пендэнси” там есть, а вот “пенделя” нет. Полез в голландско-английский словарь. Ну и все там нашел. Например, “пенделен”. Но переводится английским словом, которого я не знаю. А надо сказать, что “-ен” - это окончание глагола. Что получается? Правильно, "давать пенделя" или "пенделять" (“изпенделивать”?). А еще нашел в словарике «пендель-динст». Аглицкого слова снова не понял. Но из немецкого помню, что динст - это "служба". Итого "служба пенделей". Услуга такая, наверное.
ЗЫ потом таки разобрался -- пендель -- это значти "челнок". Итого: пригородный шаттл :)
четверг, 21 ноября 2002 г.
воскресенье, 17 ноября 2002 г.
Добрый Фахредин
Добрый, добрый Фахредин!
Я не приготовил домашнее задание по голландскому языку. А на урок явился. Перед этим, минут за 10, пользуясь служебным положением подошел к Фахредину и сдул у него все ответы (почти все). Он – студент, а я – постдок и он, бедный, во многом от меня зависит.
А надо сказать, проверка домашнего задания выглядит так: учитель (по учебнику) задает вопросы, а мы (глядя в тетрадки) отвечаем. Ну, проверяется задание. Я, с грехом пополам, заглядывая в свою (что успел сдуть) и Фахрединову (что не успел) тетрадки отвечаю, все правильно. Пока наконец не натыкаюсь на каверзный вопрос, на который умница-Фахредин ответил таки неверно. Учительница говорит: «Нет! Не правильно!» Я недоуменно молчу, потому что мыслей и вариантов в башке – ноль (ну а что вы хотите – три недели пропустил) ... и а этой паузе Фахредин тихо, но отчетливо говорит «sorry, Yurii» -- извини мол, я не хотел тебя подводить… Гробовое молчание. Все всё понимают. Безудержный хохот группы. Моё красное лицо.
Добрый, добрый Фахредин!
Я не приготовил домашнее задание по голландскому языку. А на урок явился. Перед этим, минут за 10, пользуясь служебным положением подошел к Фахредину и сдул у него все ответы (почти все). Он – студент, а я – постдок и он, бедный, во многом от меня зависит.
А надо сказать, проверка домашнего задания выглядит так: учитель (по учебнику) задает вопросы, а мы (глядя в тетрадки) отвечаем. Ну, проверяется задание. Я, с грехом пополам, заглядывая в свою (что успел сдуть) и Фахрединову (что не успел) тетрадки отвечаю, все правильно. Пока наконец не натыкаюсь на каверзный вопрос, на который умница-Фахредин ответил таки неверно. Учительница говорит: «Нет! Не правильно!» Я недоуменно молчу, потому что мыслей и вариантов в башке – ноль (ну а что вы хотите – три недели пропустил) ... и а этой паузе Фахредин тихо, но отчетливо говорит «sorry, Yurii» -- извини мол, я не хотел тебя подводить… Гробовое молчание. Все всё понимают. Безудержный хохот группы. Моё красное лицо.
Добрый, добрый Фахредин!
вторник, 20 апреля 1999 г.
Рим, вечный город
Как говорит любимый наш и незабвенный ПМ, "Ну вот, любезные мои родные и близкие..." ... сподвигся я наконец на описание Рима. Рим, как было замечено выше -- вечный город. Он прекрасен. В тот день, когда я улетел из него, меня начало тянуть обратно в Рим.
Как вы помните, причина, по которой я оказался в Риме, была совершенно дурацкая -- несмотря на всю консолидированность "объединенной Европы" для того, что бы попасть на конференцию в Англию я должен был получить визу в английском посольстве... естественно, в Риме.
И я дажен рад этому -- во-первых, это был незаменимый опыт выживания в этой прекрасной, но не говорящей по-русски и английски стране, опыт выживания в поездах, общественном транспорте, опыт "общения" с простыми людьми. Без этого я вряд-ли бы сейчас по выходным разезжал по близлежайшим городам: в университете мы находимся в привелигерованном положении -- практически все говорят по-английски, и не чуствуется острая необходимость повышения уровеня своих языкознаний. Во-вторых, я побывал в Риме, и я не знаю, смог ли бы я туда выбраться, если не так, практически насильно.
Впрочем, я заболтался, я собрался ведь показывать картинки (процесс, в котором наиболее острое удовольствие получает сам показывающий, слушатили же в основном изнывают от скуки, и, стараясь внимательно поддакивать, думают о своем).
На Рим у меня был всего один полноценный день, хотя волынился я там три дня -- но шухер с посольством и самолетом два из них вычеркнул. Вот этот день, то, что я за него успел увидеть, я и опишу. Исторический центр Рима не очень большой, и его вполне можно обойти за день (с 8 утра до 9 вечера), при условии, что вы не заходите в музее и вообще не рассиживаетесь, а практически постоянно движетесь.
Первая картинка изображает... эх, нету ГМ, он бы сразу и со знанием дела сказал, что она изображает, а именно: площадь перед собором св. Петра в государстве Ватикан. Слева, за колонадой, находится почта этого государства, откуда некоторым из вас посылал я открытки. Народу -- море. Снимка самого Сан Пьетро у меня нет -- он попросту реставрируется и фасад закрыт лесами и балахонами.
Объясняется сей факт очень просто -- они готовятся к святому году 2000, и множество вещей сйчас реставрируется. Это касается и внутренностей СанПьетро -- на следующей картинке ... при желании ... в глубине ... можно (?) рассмотреть ... ну конечно же, Пьету Микельанджело. Должен заявить, что на самом деле видно было лучше. Но эту статую трудно понять, если перед этим не проследить все бесконечные ее аналоги разных эпох, скульпторов и художников. Я в то время был не готов, да и сейчас не готов ее понять, но, во всяком случае, я знаю, что нужно делать :)
Я не открою вам секрета, конечно, когда пожалуюсь на бесконечную свою глупость -- в то время, в Риме, я пытался делать фотографии вещей, которые мне особенно понравились (или должны были понравиться), а открытки я не покупал -- экономил. Сейчас я делаю наоборот, и это станет вам особенно понятно, когды вы доберетесь до фотографии Колизея.
Как вы помните, причина, по которой я оказался в Риме, была совершенно дурацкая -- несмотря на всю консолидированность "объединенной Европы" для того, что бы попасть на конференцию в Англию я должен был получить визу в английском посольстве... естественно, в Риме.
И я дажен рад этому -- во-первых, это был незаменимый опыт выживания в этой прекрасной, но не говорящей по-русски и английски стране, опыт выживания в поездах, общественном транспорте, опыт "общения" с простыми людьми. Без этого я вряд-ли бы сейчас по выходным разезжал по близлежайшим городам: в университете мы находимся в привелигерованном положении -- практически все говорят по-английски, и не чуствуется острая необходимость повышения уровеня своих языкознаний. Во-вторых, я побывал в Риме, и я не знаю, смог ли бы я туда выбраться, если не так, практически насильно.
Впрочем, я заболтался, я собрался ведь показывать картинки (процесс, в котором наиболее острое удовольствие получает сам показывающий, слушатили же в основном изнывают от скуки, и, стараясь внимательно поддакивать, думают о своем).
На Рим у меня был всего один полноценный день, хотя волынился я там три дня -- но шухер с посольством и самолетом два из них вычеркнул. Вот этот день, то, что я за него успел увидеть, я и опишу. Исторический центр Рима не очень большой, и его вполне можно обойти за день (с 8 утра до 9 вечера), при условии, что вы не заходите в музее и вообще не рассиживаетесь, а практически постоянно движетесь.
Первая картинка изображает... эх, нету ГМ, он бы сразу и со знанием дела сказал, что она изображает, а именно: площадь перед собором св. Петра в государстве Ватикан. Слева, за колонадой, находится почта этого государства, откуда некоторым из вас посылал я открытки. Народу -- море. Снимка самого Сан Пьетро у меня нет -- он попросту реставрируется и фасад закрыт лесами и балахонами.
Объясняется сей факт очень просто -- они готовятся к святому году 2000, и множество вещей сйчас реставрируется. Это касается и внутренностей СанПьетро -- на следующей картинке ... при желании ... в глубине ... можно (?) рассмотреть ... ну конечно же, Пьету Микельанджело. Должен заявить, что на самом деле видно было лучше. Но эту статую трудно понять, если перед этим не проследить все бесконечные ее аналоги разных эпох, скульпторов и художников. Я в то время был не готов, да и сейчас не готов ее понять, но, во всяком случае, я знаю, что нужно делать :)
Я не открою вам секрета, конечно, когда пожалуюсь на бесконечную свою глупость -- в то время, в Риме, я пытался делать фотографии вещей, которые мне особенно понравились (или должны были понравиться), а открытки я не покупал -- экономил. Сейчас я делаю наоборот, и это станет вам особенно понятно, когды вы доберетесь до фотографии Колизея.
Чудесен был маленький исторический музей и сокровищница СанПьетро -- там было много прекрасных и удивительных вещей. На входе меня встретил небольшой каменный лев. Он выглядел милым животным, черезвычайно удивленным, до того удивленным, что он открыл рот и так и застыл, наблюдая за многоязыкими туристами, все входящими и входящими в музей. Потом я видел трон святого Петра (реконструкция) -- он выглядел простецки, но был покрыт рисунками самых удивительных тварей... простота рисунка и фактура материала (что-то сродни бересте) давала простор воображению. Крест Константина полностью соответствовал моей мысли, которая развилась отчетливо позднее, мысли об этой стране и об этих людях: они не разрушают старое, что бы построить что-то новое, а очень просто и зачастую органично вплетают новое в старое... Крест Константина -- простой, небольшой крестик с драгоценными камнями, он был сделан на заре времен, но с тех пор вокруг него много чего наросло -- коробочка, подставка, нечто наверху и т.д. и т.п. Видел я в этом музее много непонятных (поскольку в ритуалах христианских я не разбираюсь) прекрасных вещей... Чудесны были канделябры на львиных лапах, с сатирами и девицами, каждый канделябр -- высотой метра 2, каждый был создан Мастером, который создавал его, как Храм. И не всякий храм так изыскан и богат, как эти канделябры.
Потом я был в ватиканских музеях и Сикстинской капелле. Острота впечатлений несколько притупилась, а всяких вещей, которых я видел там, было так много, что я не буду ничего говорить. О Страшном Суде Микельанджело: эта картина -- выше слов, она незабываема (проверим :)). И репродукции с трудом дают отдаленную идею того, что существует на самом деле.
Из Ватикана я направился к замку Св. Ангела... Вот он, на снимке:
Этот замок тоже, как крест Константина, был чьим-то мавзолееем, потом один тип пристроил что-то, потом другой, вот и возникло то, что мы сейчас наблюдаем. Следующая картинка сделана из окна чуть левее центра -- и показывает мост св. Ангела...
Потом я был в ватиканских музеях и Сикстинской капелле. Острота впечатлений несколько притупилась, а всяких вещей, которых я видел там, было так много, что я не буду ничего говорить. О Страшном Суде Микельанджело: эта картина -- выше слов, она незабываема (проверим :)). И репродукции с трудом дают отдаленную идею того, что существует на самом деле.
Из Ватикана я направился к замку Св. Ангела... Вот он, на снимке:
Этот замок тоже, как крест Константина, был чьим-то мавзолееем, потом один тип пристроил что-то, потом другой, вот и возникло то, что мы сейчас наблюдаем. Следующая картинка сделана из окна чуть левее центра -- и показывает мост св. Ангела...
Статуи изображают кучу ангелов с орудиями страстей Христовых. На вершине замка -- статуя ангела с золотым мечом,... (тут должны быть подробности, которых я не помню...)
В замке находится музей, не очень интересный, но, заплатив за вход, получаешь возможность проникнуть внутрь. А сам замок очень интересен. Он стар, древен, древен, в нем на своей шкуре чуствуешь то, что принято называть "дыханием времени".
В замке находится музей, не очень интересный, но, заплатив за вход, получаешь возможность проникнуть внутрь. А сам замок очень интересен. Он стар, древен, древен, в нем на своей шкуре чуствуешь то, что принято называть "дыханием времени".
Третья фотография изображает один из двориков замка св. Ангела, статуя очередного ангела была изваяна, кажется, Браманте. Крылья у этого ангела сделаны из чего-то, напоминающего листовую бронзу :)
Много где я еще там был, но все описывать просто нет времени, поэтому я просто прокомментирую снимки.
Много где я еще там был, но все описывать просто нет времени, поэтому я просто прокомментирую снимки.
Развалины у них, у итальянцев, наблюдаются прямо посреди города -- на следующем снимке - святая серебрянная зона (Zona Sacra Argentina) -- там находятся развалины нескольких храмов не окончатеьно идентифицированным божествам. Один, полагают, храм Фортуны... Меня же больше всего поразило то, как я наткнулся на эту зону -- просто выйдя на площадь.
Видно, что вокруг -- дома, в них живут люди. А еще по этой зоне тусуется много-много кошек. Тут вообще кошки ("древнее и неприкосновенное животное") постоянно тусуются по всяким древнющим сооружениям и их останкам. Вобщем, этот снимок был запланирован как снимок кошки, но, пожалуй, только я могу указать, где же тут кошка.
Время было уже около 6ти, а я еще очень много не видел (заранее всех предупреждаю, на Рим надо дня три, не меньше... а если с оттягом, то неделю). А в 11 вечера монастырь, в котором я ночевал, закрывался на ночь :( Поэтому я ломанулся посмотреть Форум (это похоже на серебрянную зону) и коллизей, про который нам все уши прожужжали.
Видите ли вы колизей на последнем снимке? Обещаю, что все остальное будет несколько лучше -- после того, как я увидел этот снимок, я начал покупать открытки с видами.
Видно, что вокруг -- дома, в них живут люди. А еще по этой зоне тусуется много-много кошек. Тут вообще кошки ("древнее и неприкосновенное животное") постоянно тусуются по всяким древнющим сооружениям и их останкам. Вобщем, этот снимок был запланирован как снимок кошки, но, пожалуй, только я могу указать, где же тут кошка.
Время было уже около 6ти, а я еще очень много не видел (заранее всех предупреждаю, на Рим надо дня три, не меньше... а если с оттягом, то неделю). А в 11 вечера монастырь, в котором я ночевал, закрывался на ночь :( Поэтому я ломанулся посмотреть Форум (это похоже на серебрянную зону) и коллизей, про который нам все уши прожужжали.
Видите ли вы колизей на последнем снимке? Обещаю, что все остальное будет несколько лучше -- после того, как я увидел этот снимок, я начал покупать открытки с видами.
После Колизея я помчался смотреть на фонтан Треви (так принято), бросил в него монетку, конечно. Потом -- к вокзалу Термини, ловить автобус до своего монастыря.
Хотел я на следующий день с утра побыстрее добраться до аэтопорта, сбросить сумки в камеру хранения, и еще раз выбраться в Рим... Но дорога до аэропорта оказалась долгой, а камеры хранения попросту не было...
суббота, 20 марта 1999 г.
Образ весны в Павии
А это обоаз весны в Павии. Справа опять же Инга, слева Ваш покорный слуга. В центре -- Джузеппе, тот самый, real one, про которого я писал. В этот день он защитился, и по этому поводу он весьма доволен. Впрочем, он, пожалцй, постоянно доволен -- это некий итальянский тип -- богохульник (porco Dio, brutta Madonna, Dio porco assassino!), пьяница и развратник. Настроен прокоммунистически. Учил меня плохим итальянским словам. Милейший человек!
Заметте, что Ваш покорный слуга совершенно лыс. Произошло это так: очень надоела мне моя шевелюра, а лето было все ближе. А у Дамиано обнаружился стригущий аппарат. Результат виден на снимке. Один плюс явно налицо -- плечи у меня стали значительно шире.
Заметте, что Ваш покорный слуга совершенно лыс. Произошло это так: очень надоела мне моя шевелюра, а лето было все ближе. А у Дамиано обнаружился стригущий аппарат. Результат виден на снимке. Один плюс явно налицо -- плечи у меня стали значительно шире.
суббота, 20 февраля 1999 г.
Festa a tram
Я уже писал, что собираюсь на пьянку в Милан. Называлось это "festa a tram". В тот момент у меня словаря не было, и только в Милане я понял, что это переводится как "Вечеринка в Трамвае". И еще выяснилось, что эта "festa" косьюмированная -- ведь был последний день Карнавала.
На этой фотографии рядом со мной -- Михель, немец из Майнца, довольно неплохой мужик. Долихоцефал -- это Эдвард, студент из Оксфорда. Тоже ничего, но Михель мне нравится больше. Англичане, надо сказать, странноватый народ. Великоимперские пережитки, может быть? Например, одной девице из Англии ничего не стоит заявить, что многие конструкции итальянской грамматики глупые. Может и так... Но как-то круто... Так, а кто там у нас права? Ну, это еще одна англичанка...
Прибыли мы в Милан, значит. Погрузились в трамвай... И пошло-поехало. Музыка, ящики с пивом и вином, вокруг проплывает славный город Милан. Пиво за вином, вино за пивом, с небольшими остановками:
Потом вечеринка в трамвае закончилась и студенты, похватав остатние бутылки, разбежались. Те, которые из Павии, разбежались в сторону Павии. А прибыв туда, завалились в пиццерию, где продолжали делать фотографии:
Потом пиццерия закрылась и мы, "forca Ghislieriana", распевая пьяные песни на 3х языках (немецком, английском и русском) ушли в сторону колледжио. С целью поспать...
На этой фотографии рядом со мной -- Михель, немец из Майнца, довольно неплохой мужик. Долихоцефал -- это Эдвард, студент из Оксфорда. Тоже ничего, но Михель мне нравится больше. Англичане, надо сказать, странноватый народ. Великоимперские пережитки, может быть? Например, одной девице из Англии ничего не стоит заявить, что многие конструкции итальянской грамматики глупые. Может и так... Но как-то круто... Так, а кто там у нас права? Ну, это еще одна англичанка...
Прибыли мы в Милан, значит. Погрузились в трамвай... И пошло-поехало. Музыка, ящики с пивом и вином, вокруг проплывает славный город Милан. Пиво за вином, вино за пивом, с небольшими остановками:
Потом вечеринка в трамвае закончилась и студенты, похватав остатние бутылки, разбежались. Те, которые из Павии, разбежались в сторону Павии. А прибыв туда, завалились в пиццерию, где продолжали делать фотографии:
Потом пиццерия закрылась и мы, "forca Ghislieriana", распевая пьяные песни на 3х языках (немецком, английском и русском) ушли в сторону колледжио. С целью поспать...
среда, 20 января 1999 г.
Уважение по-итальянски
Что такое уважение по-итальянски? Это когда тебя сначала собираются поселить в Религиозном Колледже. И ты не смеешь спросить -- в женском или в мужском. Ты узнаешь через своих друзей, что это может значить -- Религиозный Колледж. И узнаешь, что, скорее всего, это означает запрет на появление в час ночи пьяным, в компании коньяка и девочек. Под конец ты набираешься духу и спрашиваешь у итальянцев подробности, как-то: тонзуру надо заранее выбрить? Рясу с собой, или на месте дадут казенную? И, самое волнительное, будут холостить или нет? ... и сколько будет стоить анестезия?..
В ответ итальянцы молчат два дня, а потом отзываются: теперь то место, где ты будешь жить -- это УЖЕ не Религиозный Колледж. И ты отправляешся в Италию с тайным опасением, что на вокзале тебя встретит толпа разъяренных Рыцарей Христовых, которые по твоей милости лишились крова.
Что такое уважение по-итальянски? Это когда тебя в конце концов селят в кубе размером 5x5x5 совершенно дикого вида; нужно отметить, что и этому кубу и зданию, в котором он размещается должно быть лет 500. Желательно, что бы здание стояло на развалинах Форума, которым веков 25... Ну а теперь, собственно имаги...
Это вид из моего окна. Красиво, да?
Напротив -- женский корпус колледжа :-) Слева, на самом верху -- окна Франчески -- она из Швейцарии, из Луганы; мила и хороший человек. Пригласила меня к себе домой на выходные. Пришлось сообщить, что для начала им придется сменить законы -- Швейцария в Шенгеннскую зону не входит.
А это мой самый самый первый кадр. Это я на фоне окна своей камеры (дело в том, что по-итальянски комната -- это cam'era)
В ответ итальянцы молчат два дня, а потом отзываются: теперь то место, где ты будешь жить -- это УЖЕ не Религиозный Колледж. И ты отправляешся в Италию с тайным опасением, что на вокзале тебя встретит толпа разъяренных Рыцарей Христовых, которые по твоей милости лишились крова.
Что такое уважение по-итальянски? Это когда тебя в конце концов селят в кубе размером 5x5x5 совершенно дикого вида; нужно отметить, что и этому кубу и зданию, в котором он размещается должно быть лет 500. Желательно, что бы здание стояло на развалинах Форума, которым веков 25... Ну а теперь, собственно имаги...
Это вид из моего окна. Красиво, да?
Напротив -- женский корпус колледжа :-) Слева, на самом верху -- окна Франчески -- она из Швейцарии, из Луганы; мила и хороший человек. Пригласила меня к себе домой на выходные. Пришлось сообщить, что для начала им придется сменить законы -- Швейцария в Шенгеннскую зону не входит.
А это мой самый самый первый кадр. Это я на фоне окна своей камеры (дело в том, что по-итальянски комната -- это cam'era)
понедельник, 27 апреля 1998 г.
Как я был принят за террориста
Весна 1998 года, аэропорт Хитроу, через который я возвращаюсь в Россию после конференции. До теракта 11 сентября ещё более двух лет. Меня гоняют многократно через рамку (я, в то время неопытный ещё путешественник, не знал, что их фунты и стерлинги надо вынимать из карманов); мой рюкзак в это время просвечивают. Краем глаза замечаю, что ленту с багажом остановили, и вокруг рюкзака наблюдается нездоровая кутерьма.
Наконец рамка пройдена и меня приглашают к монитору (рюкзак оттащили в сторону). "What is this?" - спрашивает меня строгая английская леди, указывая на нечто Г-образное и чрезвычайно электронно-плотное на снимке моего рюкзаке. Я разглядываю изображение и так и этак и ничего не могу понять -- ЧТО ЭТО?!!. Видя, что охранники волнуются, пытаюсь их успокоить, но от волнения говорю что-то не совсем то: "It should not by my gun!" (не думаю, что это мой пистолет...). Народ напрягается и меня просят вытащить все из сумки. Я берусь за молнию, и в этот момент охранник за моей спиной отчетливо клацает затвором автомата. Я обнаруживаю, что позиционирован так, что бы пули, в случае чего, никого, кроме меня, не задели. Медленно-медленно начинаю выкладывать вещи из рюкзака. Выложил вроде все и с ожиданием смотрю на охранников. Все выкладывай, все - говорят они мне. Что бы продемонстрировать, что я выложил все, беру рюкзак, переворачиваю его кверх ногами и трясу. Бам! - на досмотровый столик со звоном падает надежная советская цельнометаллическая ручка от моей общажной двери. Смотрят. - WHAT IS THIS? - This is a door handle... Тупо пялятся на меня некоторое время, потом отпускают с миром.
Ну не объяснять же им было, что дверь без этой ручки, которая выпадает, только отверткой определенного размера открыть можно. А починить все руки не дойдут.
Наконец рамка пройдена и меня приглашают к монитору (рюкзак оттащили в сторону). "What is this?" - спрашивает меня строгая английская леди, указывая на нечто Г-образное и чрезвычайно электронно-плотное на снимке моего рюкзаке. Я разглядываю изображение и так и этак и ничего не могу понять -- ЧТО ЭТО?!!. Видя, что охранники волнуются, пытаюсь их успокоить, но от волнения говорю что-то не совсем то: "It should not by my gun!" (не думаю, что это мой пистолет...). Народ напрягается и меня просят вытащить все из сумки. Я берусь за молнию, и в этот момент охранник за моей спиной отчетливо клацает затвором автомата. Я обнаруживаю, что позиционирован так, что бы пули, в случае чего, никого, кроме меня, не задели. Медленно-медленно начинаю выкладывать вещи из рюкзака. Выложил вроде все и с ожиданием смотрю на охранников. Все выкладывай, все - говорят они мне. Что бы продемонстрировать, что я выложил все, беру рюкзак, переворачиваю его кверх ногами и трясу. Бам! - на досмотровый столик со звоном падает надежная советская цельнометаллическая ручка от моей общажной двери. Смотрят. - WHAT IS THIS? - This is a door handle... Тупо пялятся на меня некоторое время, потом отпускают с миром.
Ну не объяснять же им было, что дверь без этой ручки, которая выпадает, только отверткой определенного размера открыть можно. А починить все руки не дойдут.
пятница, 27 февраля 1998 г.
Из старого -- депрессивные сказки
Вот жил человек, который очень много спал. Бывало, откроет он глаза рано-рано утром, посмотрит вокруг, отвернется к стенке и опять засыпает.
А вот жил еще на свете очкарик, который страсть любил объявления читать. Как увидит где какое объявление, так шасть туда и ну давай читать. И вот раз шел он весной по улице. Птички, капель... А надо сказать, что очки он дома забыл, но все-таки разобрал на стене белое пятно. Ну, думает, объявление. Подобрался поближе и давай по строкам пальцем водить. А там написано: "Осторожно! К стене не подходить -- сосульки!" Тут-то очкарика и прихлопнуло.
А один теоретик всю жизнь формулы выводил. Каждый день приходит с утра в институт и начинает формулы выводить. А под вечер бледный становится и хмурый, начинает бумажки рвать и в сердцах в корзину для мусора кидать, а то и в коридор. Ну и не удивительно, нажил он себе язву. А сосед этого теоретика, экспериментатор, формул выводить не любил. Он любил иногда водки c пельмешками выкушать. И как то раз встретились теоретик и экспериментатор и давай почему-то о смысле жизни говорить. И горько заплакал теоретик. Да и как тут не плакать: нельзя ему пельмешки под водочку, язва-с. А еще жил человек, который очень боли боялся. Так и говорил бывало: я бы давно удавился, да только очень боли боюсь.
А вот жил один человек, который очень вольно с мыслями обращался. Как заметит мысль какую, так ухватится и играться с нею начинает: подкинет, перевернет, а то и, сказать страшно, наизнанку вывернет. Ну и мысли, конечно же, обращения такого не стерпели: как-то враз навалились всем скопом и ну давай в башке тесниться да кривляться. Тут то человека энтого и увезли в психиатрическую.
А вот жил еще на свете физик, который жутко хотел формулу красивую придумать. Симметричную такую, чтоб много всего разного объясняла, следствия чтоб выводить можно было. Сидел он как-то, думал, да мимоходом и открыл невзначай перпетуум мобиле. Ну тут коллеги набежали, давай руки ему трясти, в воздухе качать. А он отбивается, орет благим матом, мол, не хочу перпетуум мобиле, формулу хочу симметричную. Тут директор института набежал и устроил ему разгон с выволочкой. Мораль: коль перпетуум мобиле открыл, так не выеживайся, а изволь улыбаться, кланятся, и коллеге ручку жать.
А вот как-то сидели на заседании двое маститых ученых и отстаивали свои точки зрения. И вдруг как заспорят, кто из них умнее. Да так горячо, что один другому голову стулом проломил, а потом и сам гигнулся из-за инфаркта на нервной почве. Тут один молодой ученый встал и говорит: так они мою точку зрения и не услышали, так и не узнали, что оба дураки. Может, оно и к лучшему.
А вот жил еще на с свете человек, который все знал. Что его не спроси, посмотрит он на тебя, и заткнешся ты и уйдешь с чувством просветления. И вот раз шел человек этот весной по улице, подскользнулся, улыбнулся мудро, упал, сломал шею, еще раз улыбнулся, и умер. А вот если бы человек этот в Австралию эммигрировал, как ему еще 1994-м году предлагали, так глядишь, еще бы и сейчас улыбался бы мудро и печально.
А вот был еще один человечек, который думал, что у него талант есть. Сядет бывало с утра за стол, и ну давай в себе рыться, талант искать хоть завалящий какой. Как-то раз переходил человечек дорогу и вдруг показалось ему, что нашел он талант свой. Ну вот он, точно! Нагнулся человечешко, остановился, рот разинул,.. тут его грузовиком и задавило. Так и не узнал человечек, что не было у него никакого таланта. Может, оно и к лучшему. А вот жил еще человечек, который очень влюбчив был. Как влюбится бывало, так ходит долго, трепетативный такой, ночи не спит, все стихи сочиняет. Потом цветы дарить начинает, взором томным смотрит, ночами под окошком вздыхает, предмету своему спать мешает... И как назло, что-нибудь, да приключится. То она другого любит, то он глупость какую сделает... Ну тогда человечек начинает руки ломать, ночи не спит... Эдак с полгодика. А потом опять влюбляется.
А один молодой человек на концерты И.С. Баха ходил. Не то, что бы он Баха сильно любил или там музыку классическую, просто он за шибко культурной девушкой ухаживал. И вот раз спит он себе спокойненько на концерте, но все честь по чести, глаза открыты. И вдруг в рот ему муха возьми да залети. Он конечно заорал как, рукерьями замолотил... Публика вокруг зашикала, конечно, а он их всех по матери, а девушку свою дурой назвал... Противно ведь, когда муху проглотишь.
А вот был еще один человек, который все сомневался, правильно ли он профессию выбрал. Как печенка у него зашалит, или не выспится, так и начинает сомневаться.
А еще был человек, который очень любил злобствовать. Бывало как начнет с утра ругаться: то ему не так и это не этак. Только человечек этот вовсе за собой и не подозревал, что есть он попросту злобная и желчная личность. Сядет он иногда на стульчик и плачет горючими слезами.
А вот был еще один человек, который очень любил шелуху обдирать. Как бывало увидит какое явление, так на него и накидывается. Шелуха в разные стороны летит, одно ядро голое остается. И вот раз увидел он что-то и ну давай обдирать. И надо же, увлекся, все ободрал, ничего не осталось. Тут-то его и увезли на карете в психиатрическую.
А вот один человек очень часто болел. Как заболеет, бывало, ходит такой бледный, лицо бледное, осунувшееся, в глазах страдание светится. А лечиться он никогда не лечился: знаю, говорит, я этих докторов. Поболеет и выздоровеет. И ходит бледный такой. И как-то раз заболел он, и надо же, раздуло ему щеку флюсом: всю морду перекосоротило, глаз не видно. Тут он побежал в поликлинику и лечиться начал. Вылечился, и с тех пор больше не болел.
А вот жил еще на свете очкарик, который страсть любил объявления читать. Как увидит где какое объявление, так шасть туда и ну давай читать. И вот раз шел он весной по улице. Птички, капель... А надо сказать, что очки он дома забыл, но все-таки разобрал на стене белое пятно. Ну, думает, объявление. Подобрался поближе и давай по строкам пальцем водить. А там написано: "Осторожно! К стене не подходить -- сосульки!" Тут-то очкарика и прихлопнуло.
А один теоретик всю жизнь формулы выводил. Каждый день приходит с утра в институт и начинает формулы выводить. А под вечер бледный становится и хмурый, начинает бумажки рвать и в сердцах в корзину для мусора кидать, а то и в коридор. Ну и не удивительно, нажил он себе язву. А сосед этого теоретика, экспериментатор, формул выводить не любил. Он любил иногда водки c пельмешками выкушать. И как то раз встретились теоретик и экспериментатор и давай почему-то о смысле жизни говорить. И горько заплакал теоретик. Да и как тут не плакать: нельзя ему пельмешки под водочку, язва-с. А еще жил человек, который очень боли боялся. Так и говорил бывало: я бы давно удавился, да только очень боли боюсь.
А вот жил один человек, который очень вольно с мыслями обращался. Как заметит мысль какую, так ухватится и играться с нею начинает: подкинет, перевернет, а то и, сказать страшно, наизнанку вывернет. Ну и мысли, конечно же, обращения такого не стерпели: как-то враз навалились всем скопом и ну давай в башке тесниться да кривляться. Тут то человека энтого и увезли в психиатрическую.
А вот жил еще на свете физик, который жутко хотел формулу красивую придумать. Симметричную такую, чтоб много всего разного объясняла, следствия чтоб выводить можно было. Сидел он как-то, думал, да мимоходом и открыл невзначай перпетуум мобиле. Ну тут коллеги набежали, давай руки ему трясти, в воздухе качать. А он отбивается, орет благим матом, мол, не хочу перпетуум мобиле, формулу хочу симметричную. Тут директор института набежал и устроил ему разгон с выволочкой. Мораль: коль перпетуум мобиле открыл, так не выеживайся, а изволь улыбаться, кланятся, и коллеге ручку жать.
А вот как-то сидели на заседании двое маститых ученых и отстаивали свои точки зрения. И вдруг как заспорят, кто из них умнее. Да так горячо, что один другому голову стулом проломил, а потом и сам гигнулся из-за инфаркта на нервной почве. Тут один молодой ученый встал и говорит: так они мою точку зрения и не услышали, так и не узнали, что оба дураки. Может, оно и к лучшему.
А вот жил еще на с свете человек, который все знал. Что его не спроси, посмотрит он на тебя, и заткнешся ты и уйдешь с чувством просветления. И вот раз шел человек этот весной по улице, подскользнулся, улыбнулся мудро, упал, сломал шею, еще раз улыбнулся, и умер. А вот если бы человек этот в Австралию эммигрировал, как ему еще 1994-м году предлагали, так глядишь, еще бы и сейчас улыбался бы мудро и печально.
А вот был еще один человечек, который думал, что у него талант есть. Сядет бывало с утра за стол, и ну давай в себе рыться, талант искать хоть завалящий какой. Как-то раз переходил человечек дорогу и вдруг показалось ему, что нашел он талант свой. Ну вот он, точно! Нагнулся человечешко, остановился, рот разинул,.. тут его грузовиком и задавило. Так и не узнал человечек, что не было у него никакого таланта. Может, оно и к лучшему. А вот жил еще человечек, который очень влюбчив был. Как влюбится бывало, так ходит долго, трепетативный такой, ночи не спит, все стихи сочиняет. Потом цветы дарить начинает, взором томным смотрит, ночами под окошком вздыхает, предмету своему спать мешает... И как назло, что-нибудь, да приключится. То она другого любит, то он глупость какую сделает... Ну тогда человечек начинает руки ломать, ночи не спит... Эдак с полгодика. А потом опять влюбляется.
А один молодой человек на концерты И.С. Баха ходил. Не то, что бы он Баха сильно любил или там музыку классическую, просто он за шибко культурной девушкой ухаживал. И вот раз спит он себе спокойненько на концерте, но все честь по чести, глаза открыты. И вдруг в рот ему муха возьми да залети. Он конечно заорал как, рукерьями замолотил... Публика вокруг зашикала, конечно, а он их всех по матери, а девушку свою дурой назвал... Противно ведь, когда муху проглотишь.
А вот был еще один человек, который все сомневался, правильно ли он профессию выбрал. Как печенка у него зашалит, или не выспится, так и начинает сомневаться.
А еще был человек, который очень любил злобствовать. Бывало как начнет с утра ругаться: то ему не так и это не этак. Только человечек этот вовсе за собой и не подозревал, что есть он попросту злобная и желчная личность. Сядет он иногда на стульчик и плачет горючими слезами.
А вот был еще один человек, который очень любил шелуху обдирать. Как бывало увидит какое явление, так на него и накидывается. Шелуха в разные стороны летит, одно ядро голое остается. И вот раз увидел он что-то и ну давай обдирать. И надо же, увлекся, все ободрал, ничего не осталось. Тут-то его и увезли на карете в психиатрическую.
А вот один человек очень часто болел. Как заболеет, бывало, ходит такой бледный, лицо бледное, осунувшееся, в глазах страдание светится. А лечиться он никогда не лечился: знаю, говорит, я этих докторов. Поболеет и выздоровеет. И ходит бледный такой. И как-то раз заболел он, и надо же, раздуло ему щеку флюсом: всю морду перекосоротило, глаз не видно. Тут он побежал в поликлинику и лечиться начал. Вылечился, и с тех пор больше не болел.
четверг, 11 мая 1995 г.
суббота, 10 декабря 1994 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)